Неточные совпадения
Петр Петрович
прошел в свою
комнату, и
через полчаса его уже не было в доме.
Она казалась выше того мира, в который нисходила в три года раз; ни с кем не говорила, никуда не выезжала, а сидела в угольной зеленой
комнате с тремя старушками, да
через сад, пешком, по крытой галерее,
ходила в церковь и садилась на стул за ширмы.
Всё, что она видела, подъезжая к дому и
проходя через него, и теперь в своей
комнате, всё производило в ней впечатление изобилия и щегольства и той новой европейской роскоши, про которые она читала только в английских романах, но никогда не видала еще в России и в деревне.
Выйдя из-за стола, Левин, чувствуя, что у него на ходьбе особенно правильно и легко мотаются руки, пошел с Гагиным
через высокие
комнаты к бильярдной.
Проходя через большую залу, он столкнулся с тестем.
В тишине
прошли через три
комнаты, одна — большая и пустая, как зал для танцев, две другие — поменьше, тесно заставлены мебелью и комнатными растениями, вышли в коридор, он переломился под прямым углом и уперся в дверь, Бердников открыл ее пинком ноги.
Через полчаса он сидел во тьме своей
комнаты, глядя в зеркало, в полосу света, свет падал на стекло,
проходя в щель неприкрытой двери, и показывал половину человека в ночном белье, он тоже сидел на диване, согнувшись, держал за шнурок ботинок и раскачивал его, точно решал — куда швырнуть?
Через несколько дней он, в сопровождении Безбедова,
ходил по
комнатам своей квартиры.
Комнаты обставлены старой и солидной мебелью, купленной, должно быть, в барской усадьбе. Валентин Безбедов, вводя Клима во владение этим имуществом, пренебрежительно просипел...
В отдыхальне, как мы прозвали
комнату, в которую нас повели и
через которую мы
проходили, уже не было никого: сидящие фигуры убрались вон. Там стояли привезенные с нами кресло и четыре стула. Мы тотчас же и расположились на них. А кому недостало, те присутствовали тут же, стоя. Нечего и говорить, что я пришел в отдыхальню без башмаков: они остались в приемной зале, куда я должен был
сходить за ними. Наконец я положил их в шляпу, и дело там и осталось.
Но я услышал голоса и
через коридор
прошел в боковую
комнату.
Но
через день,
через два
прошло и это, и, когда Вера являлась к бабушке, она была равнодушна, даже умеренно весела, только чаще прежнего запиралась у себя и долее обыкновенного горел у ней огонь в
комнате по ночам.
Через несколько минут легкий стук в дверь, и вошел важный барин в ермолке с кисточкой, в турецком халате с красными шнурами. Не обращая на нас никакого внимания, он
прошел, будто никого и в
комнате нет, сел в кресло и стал барабанить пальцами по подлокотнику, а потом закрыл глаза, будто задремал. В маленькой прихожей кто-то кашлянул. Барин открыл глаза, зевнул широко и хлопнул в ладоши.
Она сама не знает, так она потрясена была быстрым оборотом дела: еще не
прошло суток, да, только
через два часа будут сутки после того, как он нашел ее письмо у себя в
комнате, и вот он уж удалился, — как это скоро, как это внезапно!
Полозов, в удовольствии от этого, сидел за столом в гостиной и пересматривал денежные бумаги, отчасти слушал и разговор дочери с Бьюмонтом, когда они
проходили через гостиную: они
ходили вдоль
через все четыре
комнаты квартиры, бывшие на улицу.
Она бросалась в постель, закрывала лицо руками и
через четверть часа вскакивала,
ходила по
комнате, падала в кресла, и опять начинала
ходить неровными, порывистыми шагами, и опять бросалась в постель, и опять
ходила, и несколько раз подходила к письменному столу, и стояла у него, и отбегала и, наконец, села, написала несколько слов, запечатала и
через полчаса схватила письмо, изорвала, сожгла, опять долго металась, опять написала письмо, опять изорвала, сожгла, и опять металась, опять написала, и торопливо, едва запечатав, не давая себе времени надписать адреса, быстро, быстро побежала с ним в
комнату мужа, бросила его да стол, и бросилась в свою
комнату, упала в кресла, сидела неподвижно, закрыв лицо руками; полчаса, может быть, час, и вот звонок — это он, она побежала в кабинет схватить письмо, изорвать, сжечь — где ж оно? его нет, где ж оно? она торопливо перебирала бумаги: где ж оно?
Она увидела, что идет домой, когда
прошла уже ворота Пажеского корпуса, взяла извозчика и приехала счастливо, побила у двери отворившего ей Федю, бросилась к шкапчику, побила высунувшуюся на шум Матрену, бросилась опять к шкапчику, бросилась в
комнату Верочки,
через минуту выбежала к шкапчику, побежала опять в
комнату Верочки, долго оставалась там, потом пошла по
комнатам, ругаясь, но бить было уже некого: Федя бежал на грязную лестницу, Матрена, подсматривая в щель Верочкиной
комнаты, бежала опрометью, увидев, что Марья Алексевна поднимается, в кухню не попала, а очутилась в спальной под кроватью Марьи Алексевны, где и пробыла благополучно до мирного востребования.
Любовь Андреевна. Минут
через десять давайте уже в экипажи садиться… (Окидывает взглядом
комнату.) Прощай, милый дом, старый дедушка.
Пройдет зима, настанет весна, а там тебя уже не будет, тебя сломают. Сколько видели эти стены! (Целует горячо дочь.) Сокровище мое, ты сияешь, твои глазки играют, как два алмаза. Ты довольна? Очень?
Через длинную гостиную с низким потолком и узкими окнами они
прошли в кабинет Бахарева, квадратную угловую
комнату, выходившую стеклянной дверью в столовую, где теперь мелькал белый передник горничной.
Князь вышел и некоторое время
ходил в раздумье по тротуару. Окна
комнат, занимаемых Рогожиным, были все заперты; окна половины, занятой его матерью, почти все были отперты; день был ясный, жаркий; князь перешел
через улицу на противоположный тротуар и остановился взглянуть еще раз на окна: не только они были заперты, но почти везде были опущены белые сторы.
Летнее утро; девятый час в начале. Федор Васильич в синем шелковом халате появляется из общей спальни и
через целую анфиладу
комнат проходит в кабинет. Лицо у него покрыто маслянистым глянцем; глаза влажны, слипаются; в углах губ запеклась слюна. Он останавливается по дороге перед каждым зеркалом и припоминает, что вчера с вечера у него чесался нос.
«У меня с рук не
сходила, — вспоминал старик, — бывало, и
ходить учу, поставлю в уголок шага за три да и зову ее, а она-то ко мне колыхается
через комнату, и не боится, смеется, а добежит до меня, бросится и за шею обымет.
— «От вас угроз», то есть — от такого нищего! Я пошутил, — проговорил он тихо, улыбаясь. — Я вам ничего не сделаю, не бойтесь, уходите… и тот документ из всех сил постараюсь прислать — только идите, идите! Я вам написал глупое письмо, а вы на глупое письмо отозвались и пришли — мы сквитались. Вам сюда, — указал он на дверь (она хотела было
пройти через ту
комнату, в которой я стоял за портьерой).
Потом я стал просить поглядеть братца, и Параша
сходила и выпросила позволенья у бабушки-повитушки, Алены Максимовны, прийти нам с сестрицей потихоньку,
через девичью в детскую братца, которая отделялась от спальни матери другою детскою
комнатой, где обыкновенно жили мы с сестрицей.
Вот как текла эта однообразная и невеселая жизнь: как скоро мы просыпались, что бывало всегда часу в восьмом, нянька водила нас к дедушке и бабушке; с нами здоровались, говорили несколько слов, а иногда почти и не говорили, потом отсылали нас в нашу
комнату; около двенадцати часов мы выходили в залу обедать; хотя от нас была дверь прямо в залу, но она была заперта на ключ и даже завешана ковром, и мы
проходили через коридор, из которого тогда еще была дверь в гостиную.
Проходя через девичью в нашу новую
комнату, я с робостью поглядывал в растворенный коридор, который выходил прямо в залу, откуда слышалось однообразное, утомительное чтение псалтыря.
Акакий Акакиевич
прошел через кухню, не замеченный даже самою хозяйкою, и вступил, наконец, в
комнату, где увидел Петровича, сидевшего на широком деревянном некрашеном столе и подвернувшего под себя ноги свои, как турецкий паша.
Все благоприятствовало ему. Кареты у подъезда не было. Тихо
прошел он залу и на минуту остановился перед дверями гостиной, чтобы перевести дух. Там Наденька играла на фортепиано. Дальше
через комнату сама Любецкая сидела на диване и вязала шарф. Наденька, услыхавши шаги в зале, продолжала играть тише и вытянула головку вперед. Она с улыбкой ожидала появления гостя. Гость появился, и улыбка мгновенно исчезла; место ее заменил испуг. Она немного изменилась в лице и встала со стула. Не этого гостя ожидала она.
Он встал и начал скорыми шагами
ходить по
комнате.
Через минуту послышалось всхлипыванье.
О. Иоанн не заставил себя долго ждать.
Через несколько дней после отправки письма, к подъезду княжеского дома подъехала карета, по следам которой бежала толпа народа, и из нее вышел о. Иоанн. Благословляя по обе стороны собравшуюся у подъезда толпу, он
прошел в швейцарскую и приказал доложить о себе княгине. Она приняла его в
комнате, смежной со спальней больного.
У него в городе громадная практика, некогда вздохнуть, и уже есть имение и два дома в городе, и он облюбовывает себе еще третий, повыгоднее, и когда ему в Обществе взаимного кредита говорят про какой-нибудь дом, назначенный к торгам, то он без церемонии идет в этот дом и,
проходя через все
комнаты, не обращая внимания на неодетых женщин и детей, которые глядят на него с изумлением и страхом, тычет во все двери палкой и говорит...
Он
прошел дальше и завернул за угол. В глубине палисадника, у Назанского горел огонь. Одно из окон было раскрыто настежь. Сам Назанский, без сюртука, в нижней рубашке, расстегнутой у ворота,
ходил взад и вперед быстрыми шагами по
комнате; его белая фигура и золотоволосая голова то мелькали в просветах окон, то скрывались за простенками. Ромашов перелез
через забор палисадника и окликнул его.
Комната была действительно проходная; он запер дверь и отрезал парадное сообщение между залой и бильярдной, предоставив желающим
ходить через кухню.
— Как это возможно? — произнесла та с беспокойствам и вошла опять в
комнату больной, но Юлия Матвеевна была почти в бессознательном состоянии, и с ней уже начался предсмертный озноб: зубы ее щелкали, в лице окончательно подергивало все мускулы, наконец, стал, как говорится, и хоробрец
ходить, а
через несколько минут Юлии Матвеевны не стало более в живых.
Через минуту в
комнату вошел средних лет мужчина, точь-в-точь Осип Иваныч, каким я знал его в ту пору, когда он был еще мелким прасолом. Те же ласковые голубые глаза, та же приятнейшая улыбка, те же вьющиеся каштановые с легкою проседию волоса. Вся разница в том, что Осип Иваныч
ходил в сибирке, а Николай Осипыч носит пиджак. Войдя в
комнату, Николай Осипыч помолился и подошел к отцу, к руке. Осип Иваныч отрекомендовал нас друг другу.
Она осторожно вышла из спальни,
прошла в переднюю
комнату и, как была в одном платье, вышла на двор и пошла по направлению к дому, обогнула его и направилась к заднему крыльцу. Мелкий, недавно выпавший снег хрустел у нее под ногами и знобил ноги, одетые в легкие туфли, резкий ветер дул ей в лицо, но она не чувствовала холодка. Твердою поступью взошла она на заднее крыльцо, открыла не запертую дверь и вошла в заднюю переднюю,
через две
комнаты от которой находилась
комната помощника управляющего.
На грязном постоялом дворе,
пройдя через кучи какого-то навоза, они, наконец, вошли в освещенную одной сальной свечкой
комнату, в которой Фатеева лежала на постели.
Они прибежали в контору.
Через темный коридор Вася провел свою приятельницу к лестнице наверх, где помещался заводский архив. Нюрочка здесь никогда не бывала и остановилась в нерешительности, но Вася уже тащил ее за руку по лестнице вверх. Дети
прошли какой-то темный коридор, где стояла поломанная мебель, и очутились, наконец, в большой низкой
комнате, уставленной по стенам шкафами с связками бумаг. Все здесь было покрыто толстым слоем пыли, как и следует быть настоящему архиву.
В самом деле, в одном окне отворена была форточка. «Нелепость, не мог он убежать
через форточку». Петр Степанович
прошел через всю
комнату прямо к окну: «Никак не мог». Вдруг он быстро обернулся, и что-то необычайное сотрясло его.
Старый слуга, в сером фраке и башмаках,
прошел, не спеша и не стуча каблуками,
через всю
комнату, поставил две восковые свечи в тонких подсвечниках перед образами, перекрестился, поклонился и тихо вышел.
Заложив руки за спину, Павел медленно
ходил по
комнате, перешагивая
через книги и белье, валявшееся на полу, говорил угрюмо...
Тот бросил на стол бинокль и стал нервною походкою
ходить по кабинету, а затем вышел и
через амфиладу
комнат отправился в переднюю встретить прибывшего гостя.
Через два часа у дверей кареты, приехавшей обратно на угол Литейного и Фурштадтской улицы, действительно, как из земли выросла Маша и с вышедшей из кареты барышней отправилась домой. Любовь Аркадьевна прямо
прошла в свою
комнату, бросилась на постель и залилась слезами.
В 1766 году,
проходя через кладовую Зимнего дворца, в
комнате верхнего этажа императрица нечаянно обратила внимание на большую картину, изображающую «Снятие со креста».
Парадные
комнаты,
через которые мы
прошли, были чрезвычайно велики, высоки и, кажется, роскошно убраны, что-то было там мраморное, и золотое, и обвернутое кисеей, и зеркальное.
Луша, пошатываясь, вышла из
комнаты,
прошла через веранду и в каком-то тумане побрела к своему нищенскому углу.
Оба приятеля
прошли через среднюю
комнату, где был действительно прекрасно сервирован стол для завтрака на четыре персоны и вышли в первую
комнату, которая соединялась с коридором гостиницы небольшой передней.
— Но сперва Петра в кабинет… — бросил ей вдогонку Николай Герасимович и сам
прошел к себе в кабинет, находившийся
через комнату от спальни.
Глафира Васильевна Бодростина возвратилась домой с небольшим
через четверть часа после того, как она вышла от Горданова. Она сама отперла бывшим у нее ключом небольшую дверь в оранжерею и
через нее
прошла по довольно крутой спиральной лестнице на второй этаж, в чистую
комнату, где чуть теплилась лампада под низким абажуром и дремала в кресле молодая, красивая девушка в ситцевом платье.
С этим она вышла и,
пройдя через несколько
комнат к двери Ропшина, тронулась за замочную ручку, но замок был заперт.
И не
прошло минуты, как за запертою дверью послышался неистовый визг; ключ повернулся в замке, дверь с шумом распахнулась; Иосаф Висленев вылетел из нее кубарем, смеясь и кривляясь,
через все
комнаты пред изумленными глазами Бодростина, Грегуара, Ропшина и Кишенского.
Работница побежала, сдав опять своего ребенка Филетеру Ивановичу, и
через несколько минут доставила вино и водку. Форов выпил водки и начал
ходить по
комнате.